Эстетика Е.Г.Яковлева

Книга Е.Г.Яковлева, сложилась из написанных десятилетия назад сочинений: "Эстетика: система категорий", "Художник: личность и творчество", "Искусство и мировые религии". Каждое из них было своего рода вехой. Можно только радоваться тому, что они теперь переработаны и объединены под одной обложкой. Но этот факт почему-то скрыт, как будто три раздела книги - это написанный по единому замыслу учебник. Неизбежные в таких случаях "повторения, уточнения и конкретизация предложенных идей" объясняются не преемственностью курсов, а единством концепции (с.5). Сама же концепция состоит в понимании эстетического как совершенного в своем роде, как полноты проявления бытия природной, социальной или духовной реальности (с. 113), в чем Е.Г.Яковлев опирается прежде всего на "Теоретическую эстетику" А.Баумгартена и "Историю античной эстетики" А.Лосева (с. 34-36). Но последовательно она проведена только в первом курсе, а в двух других оказалась как-то за кадром.

В книге нет драматизма волнующих душу загадок, нет дешевого пафоса, как нет и растерянности перед меняющимся миром. Это кропотливо собранные идеи и факты, расставленные на протяжении повествования подобно шахматным фигурам. Читателю предлагается самому привести их в движение. Бесстрастная, "бережная" манера изложения едва ли кого-то поразит, но для автора это не столь важно.

Трактовка предмета эстетики помещена на 11 с. и никак не выделена. Книга начинается с обзора различных определений истории эстетики, так что читателю на протяжении первых четырех страниц, переполненных цитатами, кажется, что он раскрыл книгу где-то на середине. Этот прием, часто используемый автором (сначала история вопроса - потом мнение автора), больше подходит для диссертационной работы, чем для учебного пособия. Ссылки на Маркса, Энгельса и Ленина, иногда небесполезные (например, с. 56-57, 60, 97), в ряде случаев кажутся избыточной данью официальной идеологии прошлого (с. 39, 45, 78, 108, 126 и др.). Вообще об аллюзиях и цитатах: они так неожиданны и разношерстны, что то и дело выбивают читателя из седла. Отступления так пространны, что нить повествования то теряется, то идет волнами (особенно это чувствуется во второй части).

Категории эстетики Е.Г.Яковлев подразделяет на три класса. Одни отражают объективные состояния (прекрасное, возвышенное, трагическое и комическое), в которых Яковлев видит бытие абсолютной истины, не зависящей "ни от субъекта, ни от человека, ни от человечества". Вторые отражают духовно-практическое освоение мира (эстетический идеал, эстетический вкус, эстетическое чувство). Наконец, третьи отражают мир субъекта социально-духовной жизни, его творческую способность (искусство, художественный образ и творчество).

Каждая категория последовательно рассматривается в онтологическом, феноменологическом (имеются в виду объективные проявления), гносеологическом и социальном аспектах. При этом первая группа как бы вынесена в мир платоновских идей, тогда как вторая и третья более социализированы. Единство категорий обеспечивается трансформацией прекрасного в эстетический идеал и далее - в произведения искусства.

Своеобразие художника Е.Г.Яковлев видит в эмоциональном отражении мира и в его способности к сопряжению иррационального и рационального в духовном (идее). Курс "Художник: личность и творчество" более фрагментарен по сравнению с двумя другими, но наиболее интересен по собранному материалу: темы воображения, художественного времени, мифа, книги и компьютера, картины и видеоклипа, игры делают книгу современной, хотя и намечены как-то пунктиром, не объединены в систему.

Наконец, часть, озаглавленная "Искусство и мировые религии". Рассмотрены основные особенности отношения к искусству в трех мировых религиях (буддизме, исламе и христианстве). Хорошее знание искусствоведческой литературы и любопытные аналогии (например, поток сознания в раннем буддизме и барочный принцип non-finito) делают изложение материала одновременно глубоким и занимательным. Для автора личные впечатления "играют не меньшее значение для проникновение в суть проблемы, нежели рассудочное рефлексирование и рационалистический анализ" (с. 292). С точки зрения Е.Г.Яковлева, в религиозном искусстве нарушается диалектическое взаимодействие чувственного и рационального в процессе познания, в результате чего объект не познается, а смутно предощущается.


Другое по теме:

Религия лопарей
По своему хозяйственному и общественному укладу к народам Северной Азии примыкают лопари (саами), живущие на севере Скандинавии и на Кольском полуострове. В их религиозных верованиях много общего с религиями североазиатских народов, хотя вследствие давнего соседства с ...

Всенародное покаяние и Всероссийское братство
Партия мирного прогресса. Неплюев Н.Н. видел, что его братство – это лишь маленький оазис любви, поэтому он желал всем сердцем и разумение спроецировать свой опыт на всю Россию. Он выдвигает целую программу, в основе которой кладется акт покаяния в том, что до сих по ...