Логика мифологического мышления
Страница 2

Согласно принципу «сопричастности» все, что происходит с какой-нибудь вещью, воздействует на «сопричастные» с ней другие вещи. А так как воздействие это происходит в силу мистического «сопричастия», то этим и объясняется, почему первобытные люди, как говорилось выше, не интересуются конкретными механизмами физического взаимодействия.

Как же первобытные люди определяли, какие вещи и явления «сопричастиы» друг другу? Леви-Брюль полагает, что это делалось на основании самых различных и часто совершенно случайных обстоятельств. Таким обстоятельством могло быть внешнее сходство, соприкосновение, следование друг за другом во времени. «Сопричастность» могла быть также и результатом специальных магических действий. Важнейшим логическим средством установления «сопричастности» была аналогия: если предметы по каким-то признакам сходны, значит, они «сопричастны». Изображение человека или животного во всех примитивных культурах считается мистически связанным с оригиналом, а потому никто не сомневается, что можно воздействовать на людей и животных, манипулируя с изображающими их рисунками или фигурками. Основанный на аналогии принцип «подобное вызывает подобное» — краеугольный камень многих магических действий.

Как известно, рассуждения по аналогии не приводят к логически падежным выводам. И хотя иногда первобытное мышление с помощью аналогии улавливало действительные связи явлений, чаще всего оно приходило к необоснованным и с современной точки зрения несуразным суждениям. В Конго однажды туземцы причиной засухи объявили шляпы европейцев-миссионеров (поля шляп, мол, перегородили дорогу дождю). В Древнем Китае не мидели ничего необычного в том, что вдова рожает ребенка от глиняной статуи мужа. Не менее абсурдные «сопричастия» получались путем умозаключений по принципу «после этого — значит, вследствие этого». Путешественник Ф. Сагар рассказывает о североамериканских индейцах: «Однажды вечером, когда мы беседовали о животных страны, я, желая показать туземцам, что у нас, во Франции, водятся зайцы и кролики, при помощи теней моих пальцев изобразил против света на стене фигуры этих животных. По чистой случайности туземцы назавтра наловили рыбы больше обыкновенного. И они решили, что причиной богатого улова были именно те фигурки, которые я им показывал. В простоте своей туземцы принялись упрашивать меня, чтобы я каждый вечер взял на себя труд делать то же самое .»[4]

Таким образом, мифологическое мышление, каким бы странным оно нам ни казалось, нельзя считать лишенным логики. Интересно в этом отношении описание беседы британского антрополога Э. Эванса-Причарда с мальчиком из африканского племени азанде.

Мальчик, пробегая по лесной тропинке, ушиб ногу о корень. Ранка загноилась. «Он заявил, что в том, что он ударил ногу о корень, виновато колдовство . Я сказал мальчику, что он был неосторожен и потому ударил ногу о корень, который естественным образом вырос на тропинке, а не появился там благодаря колдовству. Он согласился, что корень рос там сам по себе, независимо от колдовства, но добавил, что он, как и все азанде, следит внимательно за тем, куда ступает, и если бы он не был околдован, он бы увидел корень. В качестве решающего аргумента он заметил, что все порезы . заживают быстро, поскольку такова их природа. Почему в таком случае эта ранка гноится и не закрывается, если она не связана с колдовством?»

Авторы книги, приводящие эту цитату, продолжают: «Предположим, что Эванс-Причард продолжил бы дискуссию с мальчиком и объяснил ему, что рана гноится от попавшей в нее земли. Но тот, очевидно, возразил бы ему, сказав, что раны специально залепляют землей, чтобы в них не проникло колдовство». А если бы Эванс-Причард попытался говорить о микробах, вызывающих воспаление, то мальчик, наверное, мог бы ответить, что эти невидимые, таинственные микробы и есть не что иное, как вредные духи.

«А микроскоп — ну чем не магический прибор для обнаружения скрытых колдовских сил?»[5]

Мальчику из племени азанде трудно отказать в логике. Но его логика есть логика мифологического мышления. Это мышление логично по-своему — в той мере, в какой это соответствует примитивной культуре.

Можно заметить некоторое сходство между мифологическим мышлением и мышлением детей. Ж. Пиаже на основании многолетних исследований показал, что на ранних этапах развития интеллекта детское мышление эгоцентрично: маленький ребенок чувствует себя центром всего мира и не может еще понять, как выглядит мир с точки зрения других людей. Он плохо отличает свои фантазии и сны от яви, наделяет все предметы жизнью и разумом, то есть какой-то «душой» (хотя он, как правило, не задумывается над этим и само слово «душа» не употребляет). Пиаже называет подобные установки «детским анимизмом». Детскому мышлению, по Пиаже, свойственен также «арте-фициализм» — склонность думать, что предметы и явления природы кто-то делает. Эти особенности детского мышления заметны, когда ребенок, например, говорит: «Какая противная дверь: она меня специально ударила!» или спрашивает: «Кто сделал луну?» Вместе с тем эти особенности напоминают рассмотренные выше черты мифологического мышления. В этой связи некоторые ученые полагают, что биологический закон, согласно которому онтогенез повторяет филогенез (то есть в ходе развития индивида воспроизводится в сжатом виде развитие вида), относится и к человеческому интеллекту: в детском возрасте человек проходит через стадию умственного развития, на которой он мыслит подобно тому, как мыслили древние люди.

Страницы: 1 2 


Другое по теме:

Заповеди (Мицвот)
Получив Тору, евреи получили 613 заповедей. 248 из них являются утверждениями (то, что нужно делать) и 365 - запретами (запрещенные действия). В современном мире никто не соблюдает все заповеди. Сотни из них связаны с жертвоприношениями животных в Храме, чистотой и не ...

Функции религии.
Прежде чем рассматривать основные функции религии, необходимо дать определение этого понятия. В настоящее время в отечественной религиоведческой и научно-атеистической литературе под "функциями религии" понимается характер и направление ее воздействия на общ ...